Однообразной японская одежда никогда не была. Даже при строжайших ограничениях, предписывавших каждому сословию цвет
и материал, из которого шились одеяния, во времена средневекового сёгуната щеголь всегда находил возможность порадовать себя чем-то неординарным. Например, разбогатевшие купцы, юридически находившиеся в то время в самом низу японской сословной иерархии, подбивали свои синие и коричневые кимоно из грубого полотна шелковыми подкладками. На ходу, когда полы кимоно расходились, подкладка просверкивала неожиданной яркостью тонов, как бы намекая, что обладатель этого наряда не столь уж беден и не лишен вкуса к прекрасному. В те стародавние времена законодателями мод становились гейши и актеры театра Кабуки, которым было позволено в чайных домиках и на сцене “играть” фасонами и расцветками кимоно, поясов, обуви. Перенимая эту моду, благородные дамы и кавалеры на придворных вечеринках состязались между собой в изяществе и вычурности нарядов.

Первые европейские костюмы появились в Японии лишь после Реставрации Мэйдзи (1868), когда в страну хлынули иностранцы, привозившие с собой не только новинки науки и техники, но и образцы моды, царившей тогда в развитых странах мира. Появились первые фраки и платья на турнюрах, котелки, канотье и дамские шляпки, туфли и лаковые ботинки. Зарубежную моду власти всячески приветствовали, предписывая высокопоставленным японцам являться на балы исключительно в европейских нарядах. Но в быту кимоно и легкие халаты-юката продолжали удерживать свои позиции. Иностранные новинки пробивались в жизнь с трудом, подчас составляя с традиционными нарядами забавную смесь. Представьте себе столичного пижона, вырядившегося для прогулки по Гиндзе в европейский костюм с галстуком-бабочкой и традиционные деревянные сандалии-гэта на босых ногах. Или сочетание самурайского кимоно с лакированным цилиндром.
Окончательно европейская мода укрепилась в Японии лишь с окончанием Второй мировой войны. Образцами фасонов тогда служили не рисунки в модных журналах и не представители оккупационных войск, носившие военную форму, а герои зарубежных, в основном американских фильмов, заполонивших экраны японских кинотеатров. Подражание популярным киноартистам в манере одеваться было сродни тому, как за столетие до этого японцы “срисовывали” моду с актеров театра Кабуки. В середине XX века о японской моде можно было говорить лишь как о более или менее удачной имитации моды иностранной. Однако не раз демонстрировавшие свое умение не только перенимать что-то интересное за рубежом, но и превосходить лучшее из копированного японцы еще раз подтвердили этот талант и в процессе становления высокой моды - haute couture.
Свое место на мировом подиуме японские модельеры стали завоевывать лишь в начале 80-х годов прошлого века. Шансов быть замеченным мировой общественностью у работавших в Японии стилистов было мало, поэтому представление о японской моде сформировалось лишь после открытия в Париже салонов Ханаэ Мори, Рэй Кавакубо, Иссэя Миякэ и Ёдзи Ямамото (в нашей практике устоялось не совсем правильное написание имен этих модельеров - Ханае Мори, Рей Кавакубо, Иссей Мияке и Йодзи Ямамото, но, чтобы не создавать разночтений, будем пользоваться общепринятым вариантом).
Пионером этого прорыва к мировой славе стала Ханае Мори. Она родилась в небольшой деревушке в префектуре Симанэ. Интерес к моде, в том числе зарубежной, зародился у маленькой девочки с детства. Ее отец любил заказывать костюмы у русских портных, а женскую половину семьи стремился одевать по французской моде. Вероятно, в маленькой сельской школе расфуфыренная Ханае выглядела довольно странно среди скромно одетых одноклассниц, зимой кутавшихся в перешитые матерями бабушкины кимоно. Зато летом окрестности деревни становились раем для местной детворы, своей пестротой напоминавшей бабочек, скользивших над прихотливым ковром из травы и цветов. Эти бабочки стали в будущем своеобразной “визитной карточкой” модельера, возрождая в ее памяти счастливые детские дни.
Закончив обучение в женском Христианском университете в Токио, Ханае вышла замуж. Чтобы как-то заполнить свободное время, пока муж был на работе, она записалась в школу конструирования одежды. Новое дело пришлось ей по душе, и в 1951 году она открыла в столице свое первое ателье. Известность принесли ей не столько заказы японских модниц, сколько сотрудничество с кинокомпаниями, для которых она шила европейские костюмы. Услугами ателье Мори воспользовался даже известнейший японский кинорежиссер Ясудзиро Одзу, заказавший костюмы для фильма “Ранняя осень”. Упоминание о Ханае Мори содержалось в титрах сотен японских кинофильмов.
Крупные заказы от костюмерных киностудий приносили большой доход, но слава кутюрье международного класса пришла позже. Как утверждают, Ханае Мори многое переняла у некогда известного французского дизайнера Мадлен Вионне. Именно от нее Ханае научилась манере косого кроя - когда ткань раскраивают не вдоль или поперек нитей, а по диагонали, что потом позволяет платью легко следовать естественным изгибам тела. Такой подход лег в основу философии творчества Мори, добивавшейся в каждой модели движения и жизни, с тем чтобы наряд становился как бы продолжением человеческого тела.
В 1965 году Мори впервые представила свои работы на суд международной общественности. Произошло это в Нью-Йорке, на подиуме отеля “Делмико”, и коллекция называлась “Восток встречается с Западом”. Двенадцатью годами позже она открыла салон высокой моды в Париже. Предлагавшийся ей интернациональный силуэт сохранял едва уловимые приметы Востока. Как писала в те годы американская пресса, “изделия Ханае Мори помогли нам избавиться от предубеждения, что лейбл Made in Japan - признак дешевого низкокачественного товара”. Не считая себя сугубо японским дизайнером и причисляя себя к элите парижской моды, Мори тем не менее никогда не пренебрегала наследием, полученным от родной культуры. Она не раз обращалась к рисункам, навеянным гравюрами Хокусая или бабочками своего детства. В 1977 году Ханае Мори первой из азиатских дизайнеров была принята в члены Профессиональной палаты парижских кутюрье (La Chambre Syndicale de la Couture Parisienne), она была удостоена Креста кавалера искусств и литературы, ордена Почетного легиона, Японского ордена культуры. К ее творческому воображению обращались принцессы Монако и Японии, Нэнси Рейган, Хилари Клинтон, актриса Софи Марсо…
В значительной мере шаги Ханае к вершине международного Олимпа haute couture повторили вслед за ней и Кавакубо, и Мияке, и Ямамото, которых иногда обозреватели моды объединяют термином “дети Мори”.
Вторым шевалье французского ордена искусств и литературы стал Йодзи Ямамото. Уроженец Токио, он изучал искусство моделирования платья в институте “Бунка фукусо гакуин”. В 1881 году Ямамото впервые представил свою коллекцию “Y” в Париже. Она была встречена достаточно прохладно, критики писали, что модели Ямамото напоминают рванье, оставшееся после атомной бомбардировки и способное напомнить лишь о конце света. Несмотря на подобную оценку, публика проявила к коллекции интерес, у Ямамото в Париже появились последователи. Его ощущение моды базировалось скорее на функциональности, нежели на декоративности. Как говорил сам Йодзи Ямамото, его сверстники были лишены благ экономического процветания, став поколением, носившим одежду second hand.
Стиль Ямамото включает в себя как восточные, так и западные тенденции. Он ввел понятие безразмерной, вернее униразмерной одежды, что было встречено в Европе как нечто шокирующее. Его палитра сконцентрировалась на сильных и темных цветах - черный, темно-синий и белый. Ямамото вместе с Рей Кавакубо ввели в обиход высокой моды мира колер “черное на черном”. Как и другие японские дизайнеры, обосновавшиеся в Париже, Ямамото настаивал на своем французском видении тенденций высокой моды, не желая ассоциироваться с mode Japanaise, утверждая, что его модели годятся для всего мира. И все-таки это один из ярчайших представителей японского дизайна.
Пожалуй, наиболее спорным из этого квартета было творчество Рей Кавакубо. Так же, как и Ямамото, уроженка Токио, она училась философии в престижном университете Кэйо, а вот специального образования как дизайнер одежды не получила. В 1973 году она создала собственную компанию модной одежды, которой дала название “Comme des Garsons” (”Как у мальчиков”). Это название было якобы навеяно словами популярной песни. Сотрудники Кавакубо рассказывают, что очень часто, не имея возможности нарисовать контуры модели, Рей “на пальцах”, объясняла своим дизайнерам, что она хочет увидеть в материале.
В 1980 году Рей перебралась в Париж, а еще через два года была принята в члены парижского Синдиката Pret-a-Porter. Тогда же был открыт ее первый именной бутик во французской столице.
Модели того времени исполнялись ею из ткани, которая скорее поглощала свет, нежели отражала его. Гамма была темной, зачастую ограничиваясь оттенками черного, серого, темно-синего цветов. Это создавало впечатление если не бедности, то простоты и незавершенности, характерной для эстетических понятий дзэн-буддизма. Позже Рей немало поэкспериментировала с синтетическими тканями. Немало поклонников Кавакубо обрела в молодежной среде. Ее фирма “Comme des Garsons” специализируется на т. н. антимоде, строгих и подчас деструктивных моделях, в которых могут отсутствовать рукава и появляться “дыры” на самых неожиданных местах, утрированно большие плечи, двойные воротники, карманы, расположенные “вверх ногами”. К таким платьям Рей предлагает ботинки-комбат.
В 1987 году Рей Кавакубо была удостоена титула лучшего дизайнера, присуждаемого французским “Journal de Textile”. Признания она добилась и на родине.
И, наконец, последний в списке четырех великих японских “французов”, но не последний по славе и признанию - Иссей Мияке. После получения образования в Токио он продолжил его в Париже, в школе модельеров. Судя по всему, Иссей проявил недюжинные способности, во всяком случае предложения о работе ему поступили из нескольких известных домов моды Франции. В 1966-1968 годах Мияке поработал с Гаем Ларошем и Живеньши, затем выбрал мастерскую американца Дж. Бина. В 1970 году молодой дизайнер вернулся в Токио, где вместе с единомышленниками основал свою студию. Целью Иссея Мияке было создание моделей, которые сочетали бы элементы западной моды с японским кимоно. Он немало поэкспериментировал с одеждой из одного куска ткани. Многое в своем творчестве Мияке почерпнул из истории японского национального костюма, подбирая для своих ультрамодных моделей ткани из хлопка и джута, со следами ручной окраски и промывки в речной воде.
Первая коллекция Иссея Мияке была встречена с большим интересом в Токио и Нью-Йорке, а потом и в Париже. Это позволило Иссею со временем перебраться во Францию, а филиал его студии был основан в США. В 1988 году он создал коллекцию костюмов для Балета Франкфурта. Иссей Мияке - обладатель многих престижных призов, японских, американских и французских, член парижского Синдиката Pret-a-Porter.
Что же объединяло японских пионеров парижской моды? Настойчивость, граничившая с авантюризмом, умение заявить о себе, оригинальный взгляд на дизайн? Да, конечно же и это. Но главное было в другом. Великолепная четверка модельеров, прибывших в Европу из Страны восходящего солнца, не была обременена избыточными знаниями о тенденциях западной моды, которые уже на генетическом уровне влияли на творчество подавляющего большинства дизайнеров Старого и Нового света. То, что было для европейского стилиста “каноном”, Мори, Мияке, Кавакубо и Ямамото рассматривали как частность, характерную для какого-то сезона. Вот почему японские мастера не выбрали простой путь имитации, который надолго задержал бы их во втором, если не в третьем эшелоне французской моды.
Более того, каждый из японских модельеров имел достаточно хорошие знания о традициях восточного костюма. А на Востоке мода формировалась совсем иначе, чем в Европе. В Китае, Корее, Японии вкусы людей в течение многих веков определялись буддистскими заповедями. Для этой школы характерны были простота, асимметрия, незавершенность как самое яркое проявление красоты. Особенно четко это проявилось в постулатах дзэн-буддизма, сформировавшего всю японскую эстетику. Надо ли удивляться, что любые оттенки восточного понимания красоты в европейских центрах моды воспринимались как экспериментальные и даже авангардистские течения. А многовековая история развития ручного производства тканей в Японии вольно или невольно наложила свой отпечаток на поиски новых материалов, натуральных и искусственных, которые столь лихо умеют использовать в своем творчестве японские модельеры.
Надо сказать, что вторжение четырех японских модельеров в мир haute couture, произвело два-три десятилетия назад в салонах Европы и Америки эффект разорвавшейся бомбы. С тех пор прошло уже немало времени, и иные знатоки моды начинают утверждать, что гребень той японской волны, проскочив над миром, уже сник и рассыпался. Конечно, в мире высокой моды и сейчас есть немало выходцев из Японии. Иные из них откровенно признают себя учениками великолепной четверки, другие пытаются отстоять право на собственное видение моды. Но поразительные модели и целые коллекции рождаются уже не в парижских ателье, а в многочисленных салонах Токио, который стал одной из пяти мировых столиц моды наряду с Парижем, Нью-Йорком, Миланом и Лондоном. Еще в 70-х годах XX века широкой известности добились модельеры, входившие в группу TD-6 (Tokyo designers 6) - Дзюнко Косино, Мицухиро Масуда, Исао Канэко, Юкико Ханаи, Kансай Ямамото и Такэо Кикути. Десять лет спустя 32 виднейших модельера Японии организовали CFD (Council of Fashion Designers, Tokyo), который и поныне координирует работы в сфере высокой моды, оказывая поддержку проявившимся талантам. CFD служит также связующим звеном между модельерами и мастерами по производству тканей.
Хотя продолжительное время в мире haute couture удержаться могут лишь немногие (для Японии это всего несколько десятков человек), каждую весну школы и институты выбрасывают в мир все новые группы амбициозно настроенной молодежи, готовой одеть весь мир в свои костюмы и платья. Один лишь институт “Бунка фукусо гакуин” в Токио (альма-матер Йодзи Ямамото) ежегодно выдает дипломы 2 тысячам дизайнеров одежды. Такое же учебное заведение есть и в Осаке. А это значит, что потенциал японской моды достаточно велик и от него можно ждать новых и новых открытий.